За режиссерско-актерские творения в Театральном товариществе 814 культового Олега Меньшикова не обругал только тот, кому этих творений видеть не довелось. Впрочем, бывало и "за глаза". Уж слишком раздражает наших театральных смотрителей самодостаточность Олега Евгеньевича, умудрившегося и в свободном полете, нечасто появляясь на сцене и экране, остаться отечественным актером номер один. Загляните в любой зрительский рейтинг и убедитесь в этом сами. Многочисленные рецензии на "Горе от ума" и "Кухню" (прежние постановки Товарищества) щетинились злобными и зачастую абсолютно неаргументированными выпадами. Конечно, к явным шедеврам спектакли эти вряд ли относились, но уж во всяком случае профессиональный престиж Меньшикова и его команды не уронили. А если вписать их в общий российский антрепризный контекст, то, скорее, выделялись своей основательностью и в то же время непосредственностью и живостью.
"Игрокам" с критикой не повезло вовсе. Или критике с "Игроками". Вероятно, не менее раздраженный Меньшиков устранил пишущее сословие как класс, категорически не допустив его до спектакля. Никаких тебе прогонов для прессы и бесплатных просмотров. Если очень хочется - купи билет. Только билеты дороги (зашкаливают за тысячу рублей) и не всегда доступны. Приходится либо задействовать личные связи, тщательно скрывая свое журналистское звание, если деятельность Меньшикова тебе интересна, либо гордо проигнорировать новоиспеченное действо.
Реклама и раскрутка "Игроков" тоже весьма скромны. Здесь не бьются за публику любыми доступными средствами, полагаясь на ее собственную активность и информированность.
Олег Меньшиков, этот первый российский "selfmade man" от актерства и действительно уникальный актер (если судить хотя бы по былым триумфам), уже лет десять назад смог сделать себе имя. И с тех пор оно, как водится, работает на него, позволяя легко освободиться от всех сковывающих отечественного артиста обязанностей и условностей. Меньшиков запросто может позволить себе длительные заграничные вояжи, творческие простои, самый строгий выбор поля деятельности, непубличное существование. Но главнее и важнее, кажется, другое - Меньшиков способен совместить профессию с удовольствием, прежде всего собственным. Не теряя при этом лица, не халтуря. Но и не отягощая "легкое дыхание" игры астматическими приступами сценической зауми. В общем, если кто-то из VIР-персон предпочитает отдохнуть душой и потеребить нервные окончания в казино или на скачках, то Меньшиков играет в театр.
Ему, как режиссеру и непременному участнику собственных спектаклей (а в последней постановке особенно), важно заразить подобным настроением всех - от актеров до публики. Название "Игроки" звучит в подобном контексте почти символично: дело не столько в азартных поклонниках зеленого сукна, сколько в мироощущении комедиантов. Игра становится глобальной, а вместо "крыши" сцену словно бы накрывает цирковой шатер. Под ногами входящих зрителей перекатываются монетки, сверху то и дело сыплются разноцветные "ассигнации". Контрамарка выполнена в виде банковского билета достоинством в десять тысяч долларов (не беда, что в гоголевские времена в ходу была другая валюта, играют-то сегодня). Зазевавшихся зрителей трактирный слуга Алексей (Д. Мухамадеев) тащит к столу - и они смачно хлопают рюмочку-другую горилки под соленый огурчик, сальце и тост "За любовь к театру! ". Он же демонстративно отключает невесть откуда взявшийся у него мобильник и призывает всех сделать то же самое, грозя в противном случае выйти из образа и "надрать уши". И не дай Бог вам всем растащить на сувениры валяющиеся повсюду карты - предусмотрены те же "санкции".
Это постепенно завязывающееся неформальное общение сцены и зала вписано в такую же неформальную сценографию А. Попова. Фрагмент бутафорской Малороссии раскинулся широко и привольно. Задействовано все: входы и выходы, галереи и колосники. Хлопают двери, за какими-то ветошками мелькают тени, на лавке - спят, в сундук -прячутся, повсюду - нехитрая утварь, солома, дырявые дощатые заборчики. Мычат коровы, заполошно квохчут куры, где-то вдали топочет полк солдат. В сторонке вольготно расположились "Хуторяне" (солисты Государственного ансамбля фольклорной музыки под руководством В.Назарова) с музыкальными инструментами. Партитура спектакля скорее звуковая, нежели чисто музыкальная: то мелодия, то стук, то шорох, то шепот.
Игроки колоритны и стоят один другого. Попавшему в эту игровую стихию выбраться из нее трудно, да и не хочется. Обманутый Ихарев (А. Усов), субтильный "интеллигентик" в очках, к финалу выброшенный из лихой фантасмагории, уже не может разглядеть очертаний реального трактира, но мучается галлюцинациями с чертовщинкой. Псевдо-Глов-младший (Н. Татаренков), как бесенок, мелькает то тут, то там, вспарывая стены. Прочие игроки работают в слаженных приемах бродячей труппы комедиантов, направляемой неистощимым затейником и "первым актером" Утешительным (О. Меньшиков). Понимают друг друга с полуслова, но при этом то и дело забавно пикируются, как клоуны на манеже, греша и рукоприкладством. Грубовато-заводной Швохнев (А. Горбунов), страстно декламируя, носится по сцене, вспугивая кур и прочую живность. Неповоротливый "полководец без войны" Кругель (А. Сирин) комично страдает "синдромом жирафа", не попадая в общий ритм. Глов-старший (В. Сухоруков, он же - персонаж по фамилии Замухрышкин, поданный в программке с фамилией-перевертышем: Роткив Вокурохус) выдает концертные номера, заморачивая публику "ридной мовой". Они нахлобучивают клоунские цилиндры, что-то вытанцовывают, запевают то романс, то "украинскую народную", суют зрителям карты в руки, по-гусарски швыряют об пол несуществующие бокалы, которые "разбиваются" с настоящим звоном. Или вдруг откровенно пародийно замрут в позе мхатовских "трех сестер" и под схожие маршевые звуки "затоскуют" о чем-то. И вновь с топотом и пеньем понесутся дальше.
Грешно же, право слово, укорять ребенка, что он азартно, но "не так" играет в кубики. Потому что у игры -свои законы, не имеющие четких границ. Да и правила размыты. На меньшиковских "Игроках" зритель ощущает себя комфортно и легко. Актеры, безусловно, тоже.