Если бы от Меньшикова не ожидали большего, от него бы не ожидали большего. Заумь? Вовсе нет. Нормальный современный стиль. Если так пишутся пьесы, то чем хуже театральные рецензии? Почему в них все должно быть понятно? Обоснуйте свою точку зрения. А вы сначала обоснуйте свою: про что ваш спектакль, кто эти люди, что они делают на сцене три с половиной часа. Может быть, как говорил сам Меньшиков в телефильме "Покровские ворота", вы просто морочите публике голову?
"Кухня" - вполне приличное зрелище, но она растянулась на том же пороге, на котором до того ощутимо грохнулось "Горе от ума". Имеется в виду искусственно завышенный порог зрительских предвкушений. Олег Меньшиков - очень талантливый человек, однако невесть откуда взявшаяся репутация гения бежит впереди него, и когда, наконец, прибегает сам Меньшиков, на фоне проклятой репутации он смотрится невыгодно. Ну, да, ничего, конечно, но мы-то думали... Соответственно, почти все, кто уже видел "Кухню", делают один большой жим плечами. Что, впрочем, не сказывается на престижности зрелища - припарковаться у Театра Моссовета категорически нереально (самый верный критерий), и зал забит под завязку. По загадочной причине, много голубых. Прямо-таки возникает вопрос: их вообще много или только на конкретных мероприятиях? Дайте ответ! Не дают ответа.
У Меньшикова большая "Кухня". Полнометражная. В двух долгих актах. Когда над остатками первого падает занавес, у публики возникают следующие вопросы (мною лично подслушанные): какова сюжетная линия спектакля? Какова кредитная линия? Это еще антракт или уже полный, так сказать, финал?
С кредитной линией разобраться проще всего. Имена и бренды указаны в программке. Помимо генспонсора, в числе дарителей денег значится загадочная фирма "Пушкинские меха". То ли "морозной пылью серебрится его бобровый воротник"; то ли скорняк-однофамилец великого поэта воспользовался удобным случаем; или же речь идет про бакенбарды, а, не исключено, и про что похуже - названию не откажешь в некотором эротическом оттенке... "Капусты" на "Кухню" ушло немало - декорации масштабные, посуда хорошая. Плюс несколько кочанов настоящего овоща, имитирующих чьи-то головы.
Сюжетную линию, если поднапрячься, тоже осилить можно. Во втором акте. Хотя, что касается кухонной терминологии, говорить "второе" - дурной тон. Правильно - "горячее". Второй акт "Кухни" действительно получился погорячее, почетче, повеселее. Если в первом все - бред, глюки, фрагменты сознания, то во втором - целостный бред, коллективные глюки и совместная попытка из них выбраться. А это уже действие. Вообще, если бы не ужасно затянутый финал, где в только-только проступившую ясность снова напускают тумана, спектакль мог бы набрать серьезную высоту.
"Кухня" принадлежит перу молодого драматурга Максима Курочкина. Об этом нет ни слова в программке (миленькая ошибка - автора забыли), так что поверьте на слово. Действие разворачивается в двух временах и пространствах - в замке Нибелунгов и в крутом подмосковном ресторане (тоже оформленном под замок). Герои средневекового германского эпоса, переживая серию реинкарнаций, все рождаются и рождаются заново, Гюнтер и Хаген все убивают и убивают Зигфрида, а безутешная Кримхильда все оплакивает и оплакивает молодого мужа... Кримхильда из королевы превращается в уборщицу (вопреки теории Высоцкого, "пускай живешь ты дворником - родишься вновь прорабом"); Гюнтер, король бургундский, остается королем в ресторанном масштабе; Хаген - по-прежнему его правая рука, рука убивающая; Зигфрид, бывший король нидерландский, а ныне человек без определенных занятий, - вечная жертва. Причем все всё помнят, то есть они вроде как и не люди, а тени, призраки, зомби. Живые срослись с умершими, умершие прорастают в живущих. Вдобавок они еще могут выбирать между прежним воплощением и нынешним, между сиреневыми босоножками и последним стоном сердца...
История по-прежнему вопиет к небу, кровь льется, вопль женщины, потерявшей любимого, летит через столетия. Потому что, как справедливо заметил драматург Курочкин, "книжки разговаривают". Соскочить с этой спирали невозможно, ибо женщина в итоге всегда предпочитает месть. Снизойди она однажды до прощения, вероятно, души злосчастных Нибелунгов успокоились бы сами и перестали тревожить землю. Это предположительная трактовка "Кухни". Полной ясности, по-моему, нет даже в головах ее создателей.
Сцены, стилизованные под эпос, написаны красивым, поэтичным, а-ля шекспировским языком. В "ресторанной" части тоже встречаются остроумные реплики, тонкие замечания и прочий вкусный изюм, но он вязнет в тексте, как в тесте, потому что слов - горы. Массивы. Проблема словесного перепроизводства. На "Кухне" и переносном, и в буквальном смысле переливают из пустого в порожнее.
Переливают, кстати, неплохие актеры. Темпераментная Галина Петрова и уютная, жалостливая Лидия Савченко (труженицы ресторана). Пухловатый, простолицый, совсем юный Никита Татаренков (Зигфрид). Оксана Мысина (Кримхильда) интеллигентно гундосит. Алексей Горбунов (Хаген) поразительно похож на Андрея Кончаловского, только ростом поменьше. Кругленький лысо-кудрявый адвокат - Геннадий Галкин - исполняет функцию Фоменко (не Петра Наумовича, разумеется, и не Николая, а Анатолия), пытаясь убедить всех собравшихся, что никаких Нибелунгов никогда не существовало... Плюс еще довольно много актеров и персонажей. Причем поголовно несчастных (персонажей, естественно, не актеров). Но смотришь, в первую очередь, конечно, на ГюнтераМеньшикова.
Меньшиков невыносимо хорош. Настоящий дорогой мужчина: все в нем - от миловидного профиля, высокой шеи, длинных ног до мерцающей стальным отливом тишотки и тонкокожего пиджака - стильно, живописно и безупречно с точки зрения вкуса. Скачет по сцене легко, как мячик (как мальчик), вскидывает голову с продуманно непокорным вихром, изящно выгибает спину... И корона ему к лицу, хотя по амплуа он, скорее, вечный принц, нежели король. Именно такими и должны быть принцы, а не общеизвестными лопоухими уродцами... Главную мысль своей роли Меньшиков тоже доносит безукоризненно. Гюнтер очень любил Зигфрида. Так любил, что убил, боясь возможной порчи совершенства. Их посмертные отношения - нечто вроде прогулки бок о бок по лунному лучу Иешуа и Понтия Пилата. Но это по мысли. А эмоционально Меньшиков в "Кухне", как обычно, суховат. Он создал себе имидж актера-загадки, а на загадку можно запасть только головой, не сердцем.
Великого режиссера из Олега Меньшикова, судя по двум сценическим опытам, не получится. Зато он трогательно падок на эффекты: в финале герои, горделиво неся коронованные головы, удаляются сквозь стену в клубы густого дыма, и лишь видно напоследок, как под струей вентилятора полощутся белые плащи. Красиво до слез. Театрально до клиники. Наивно до умиления. Говоря же всерьез, "Кухню" надо вычистить, сократить и играть в один акт. Других претензий нет. Во всяком случае у тех, кто не ждал большего.