"Кухня" Олега Меньшикова, стала, пожалуй, самой необычной постановкой последних лет. Во всяком случае, ни один другой спектакль не вызывал столь бурных эмоций, как эта мистическая история, в которой современный быт смешивается с древним мифом о любви и предательстве. Критика обрушивала на пьесу самые гневные отклики, а публика в рекордные сроки раскупала билеты, чтобы увидеть новое творение своего любимца. И хотя далеко не все становились горячими поклонниками спектакля, мало кто оставался равнодушным.
Возможно, вдохновленный словами своего предыдущего героя, Меньшиков захотел "посравнить и посмотреть век нынешний и век минувший", но в отличие от Чацкого не отдавая предпочтения ни одному из времен. Он задумал "Кухню" как современную историю, в которой можно поразмышлять о вечных ценностях и воле судьбы. Помещенное на современной кухне процветающего ресторана, действие пьесы постепенно перерастает в притчу о событиях далекого прошлого. С легкой руки драматурга Максима Курочкина кухня оказалась населена героями "Саги о Нибелунгах", которые из-за некогда совершенных грехов обречены заново проживать свою жизнь, путешествуя во времени и пространстве. Ничего не подозревающие работники кухни оказываются втянутыми в историю смерти короля Зигфрида и мести его жены Кримхильды. Король Гюнтер, владелец замка и убийца Зигфрида - единственный, кто помнит прошлое и может заставить остальных также вспомнить все. Но тщетно - его никто не слышит, и, в конце концов, каждый оказывается там, откуда начал.
Секрет "Кухни" в том, что, по сути, это огромное зеркало, в котором создатели предлагают каждому увидеть свое собственное отражение, поразмышлять о своей собственной жизни, встретиться лицом к лицу со своими внутренними ангелами и демонами. А к этому готов не каждый. Но и это авторы предусмотрели: оставив мистику и рефлексию интеллектуалам, для публики попроще они наполнили действие легко узнаваемыми повседневными реалиями - набившими оскомину рекламными слоганами, разговорно-бытовыми перлами, а также "критическим" взглядом на ситуацию в исполнении Бивиса и Батхеда.
Однако, это только вершина айсберга. "Кухня" настолько многослойна и многогранна, что найти в ней можно все, что угодно. Искусно переплетая повседневную лексику современных персонажей с высоким слогом мифологических героев, Максим Курочкин сумел вложить в пьесу столько скрытых смыслов и подтекстов, что "Кухня" стала чем-то большим, чем просто сценическое действо. И кто мог создать музыкальное оформление к постановке, как не композитор, который всегда утверждал, что его музыка - это то, что каждый в ней слышит. Музыка Бориса Гребенщикова удивительно органично звучит в спектакле, придавая ему силу и объем, заполняя собой величественные своды старинного замка, воспроизведенные на сцене художником Александром Поповым, где в изысканных костюмах от Игоря Чапурина герои уже в который раз проживают свою вечную драму.
До премьеры "Кухни" имена героев древнегерманского эпоса мало, что говорили российской публике. Теперь для многих эти персонажи стали родными. Увидев "Кухню" однажды, зрители стремились вернуться туда снова и снова - энергетика спектакля будоражила, затягивала, не отпускала. Спектакль у Меньшикова и его "Театрального товарищества 814" получился живой - совсем как человек, он родился, учился ходить, взрослел, достиг своего расцвета, а потом начал медленно угасать. Создатели не стали препятствовать естественному ходу событий - сценическая жизнь "Кухни" завершилась уже ставшим традиционным для антрепризы Меньшикова "зеленым спектаклем", оставив в памяти всех, кто успел так или иначе прикоснуться к ней, яркий, незабываемый след.
На мгновенье появившись из Вечности, "Кухня" отправилась в мир, которому она принадлежит…

***

* - Переводу подвергался первоначальный вариант статьи, без учета многих изменений, внесенных в ходе редакторской правки - необходимых для иностранной аудитории, но несущественных для "посвященного" читателя. В силу этого существуют некоторые расхождения с материалом, опубликованным в журнале.