Кто-то из критиков назвал этот спектакль триумфальной профанацией, кому-то он показался весьма скромным зрелищем, а по мне - так это уникальный образец театра, в который надо идти, жить там и умереть, если сможешь. К сожалению, последнее случилось с самим спектаклем - он уже принадлежит ко времени прошедшему законченному: агентство "Богис" приказало долго жить, один актер уехал на съемки в Среднюю Азию, другой - в Лондон, художник готовит изысканную коллекцию "от кутюр", а режиссера в программке не значилось с самого начала. Правда, основная претензия критики к спектаклю сводилась даже не к тому, что нет режиссера, а к тому, что нет пьесы. Действительно, некто Нижинский написал в 1919 году "Дневник Нижинского", Вера Красовская много позже написала книгу "Нижинский", а молодой актер Алексей Бурыкин недавно прочел их, выбрал фрагменты и добавил свои стихи (в избытке). Идея, конечно, не слишком богатая, но, если вспомнить знаменитый балет Бежара "Нижинский, клоун Божий", то там тоже обнаружится нечто подобное. Что еще можно придумать про автора "Дневника", родившегося неизвестно в каком году; из 60 лет, отпущенных ему Богом на клоунаду, ровно половину прожившего идиотом и в достоевском, и в медицинском смысле этого жуткого слова; оставившего на века загадку парения в воздухе во время прыжка и, хотя ноги у него были коротковаты, руки грубоваты, а губы толстоваты, именуемого богом танца, поэзии и красоты? Кажется, Декарт сказал, что жизнь - это сказка, рассказанная идиотом. Не об этой ли жизни речь? К тому же сказка, как известно, вещь страшная. Не эту ли сказку пытались рассказать? Рифма "Нижинский - жизнь" сама собой легла в основу спектакля, в котором не было ни пьесы, ни режиссера, но был художник (что оказалось важнее). И эта рифма стала безупречным камертоном игры-соревнования двух лучших русских актеров нашего времени - и не надо жеманно стесняться патетичности этих слов. Для того, что сделали Олег Меньшиков и Александр Феклистов, больше всего подходит определение "наркотический". В смысле: нечто, выбрасывающее напрочь из обыденной жизни. Точно так, как в финале спектакля герой Меньшикова под торжествующие аккорды скачкообразной музыки Вебера улетает в раскрытое настежь окно. Это называется - "Видение розы". Хотя оно и призрачно, но превосходит любые намерения самого изощренного режиссера. Если бы таковой имелся.

Предоставила Ирина Кузнецова.