Меня могут не понять. Но я все равно скажу. Мне кажется, что именно сейчас искусство - литература, театр, кино - должно перестать обращать внимание на жизнь, которой мы живем сегодня. А вернуться к жизни, которой человек жил всегда. Ленин, Сталин. Хрущев, Брежнев, Горбачев, Ельцин, Хасбулатов, Бабурин, Старовойтова - мы слишком много времени потратили на них. Давайте жить для себя. Черт с ним, с тысячелетием, которое на дворе! Закроем форточку (или "фортку", как у Пастернака). Вспомним, как мы жили, когда считали их всех, чьи портреты печатали в газетах, дураками, а себя гениями,- у нас неплохо получалось тогда! Нам надо снова на кухню, свари, мать, кофейку, разлей, чувак, "сухарика", ну, что там осталось, вруби музычку на ползвука да не забудь крутануть диск телефона и воткнуть туда карандашик - так что у тебя, старичок?.. И повело.
Надо признаться себе, новая жизнь не получается, значит, надо успокоиться и достойно дожить старой...
И вот, посмотрев на сцену не замутненным сиюминутностями вечным человеческим глазом, мы увидим, придя на спектакль "N", пьесу-дуэт о двух людях: одном, блестящем, больном высокой болезнью; другом, здоровом и унылом, но постепенно заболевающем. Собственно, в этом перетекании болезни и состоит сюжет пьесы. И в конце мы видим, что первый не выздоравливает, а второй заболевает, хотя еще и остается унылым. И только финал дает надежду на полное избавление. Но о финале в конце.
"N" расшифровывается как "Нижинский". Играют Олег Меньшиков и Александр Феклистов. Играют на уровне музыкантов-виртуозов. Я бы сказал - джазовых музыкантов. В смысле умения двух солистов играть вместе. Один, другой, один, другой, а вот вместе - раз! - и уже катятся на роликовых коньках; один, другой, один, другой и вдруг - два! - прыгнули вдвоем чуть ли не на самый верх толстых мраморных колонн и, счастливые, обхватив их руками, сползли по ним на пол... Вот это игра! Да, сюжет, да, тема, да, идея. да, задача, да, сверхзадача, но игра! И красота. Без этого сегодняшний театр уже не театр. Красота общего и красота детали. Рельефы белого фетрового пальто, "построенного" Павлом Каплевичем, являются не костюмом, а текстом спектакля. И зал, в котором играется "N", актовый зал старой московской гимназии на Пречистенке. С маленькой, но увенчанной классическим треугольным фронтоном сценой. И финал...
В финале происходит невероятное. Ничего подобного я не видел. Такое запоминается на всю жизнь. И то, что произошло, и чувство - душевное, художественное и физиологическое одновременно.
Спектакль шел к концу. Два актера стояли сбоку сцены у стены зрительного зала. Тот, который Нижинский, спросил у того, который не Нижинский: "А ты видел "Видение розы"?"
"Да... нет... Не помню..." - "А я видел. Смотри". - И отделился от стены. И побежал в сторону стены противоположной. Там открылось окно, актер, пробежав помост, оттолкнулся от него и, пролетев несколько метров абсолютно горизонтально, вылетел в окно. Ах!.. Окно тотчас закрылось. Что это было?.. Я сидел в первом ряду, я видел, как мимо меня с просветленным лицом, с руками, вытянутыми вперед, пронесся по воздуху человек. Ангел пролетел. И, точно попав в открытое на улицу окно, расположенное на втором этаже, исчез. Такой трюк и в цирке вызвал бы восхищение, а в театре...
Когда-то Алексей Петренко в ночном разговоре у себя на кухне сказал: "В театре дело будет только тогда, когда театр будет цирк". Я сначала не понял. Потом понял. Речь шла о том, что, если в театре ошибка партнера или постановочной части будет пахнуть смертельным исходом, вот тогда все будут работать четко. Но после финала спектакля "N" я подумал о более глубоком смысле слов Петренко. Художественном. Если спектакль имеет такой сильный, рискованный, такой настоящий финал, значит, и то, что до этого, тоже правда. Поверил я. Поверил и тот человек, которого играл Феклистов. Видя улетание героя, мы поверили.
И как по-детски захотелось в какой-то момент, когда иссякли все твои аргументы, когда тебя уже никто не слушает, смочь вот так же, таким же способом доказать свою правоту. Или просто разбежаться и улететь от всего этого, от всего...
Человек это не может.
Может театр.

Предоставила Ирина Кузнецова.